Римское гетто учредил в 1555 году Павел IV Карафа. Поначалу оно было не очень крупным – на 2 000 человек. Впрочем, места под еврейское поселение тоже отвели немного: иудеи должны были ютиться буквально на нескольких квадратных метрах в районе портика Октавии и церкви Сант-Анджело-ин-Пескерия. Через 30 лет территорию расширили к Тибру, но это не очень помогло, поскольку параллельно сюда согнали лиц еврейской национальности со всего папского государства (единственной альтернативой было гетто в портовой Анконе). К концу XVII века тут проживало больше 9 000 человек. Места им категорически не хватало: дома приходилось строить по 5-6 этажей. От перенаселенности не спасали даже непрестанные эпидемии, которые косили жителей гетто, за недостатком фонтанов вынужденных пить воду прямо из реки. Попытки освободить евреев из заточения увенчались успехом только в 1870 году – решено было, что в новой итальянской столице не место угнетению, грязи и антисанитарии. И все было бы замечательно, если бы вместе со стеной гетто жертвой прогрессивного пыла не пала бы большая часть находившихся за ней зданий, включая старинную синагогу. Нынешняя синагога (1899-1904) – торчащее посреди набережной желтое аляповатое сооружение, более всего напоминающее Политехнический музей в Москве. Центром квартала считается вовсе не она, а портик Октавии (Portico di Ottavia). Эти несколько колонн с фронтоном – все, что осталось от целого комплекса (пара храмов плюс библиотека и курия), который Август возводил в честь своей сестры. Слева к ним прирос жилой дом с кружевными занавесками и геранью, справа образовалась церковь Сант-Анджело-ин-Пескерия (Sant Angelo in Pescheria, VIII-XVII века) – и получился типично римский головокружительный коктейль из эпох, верований и стилей.

Отсюда начинается главная улица квартала – Портико-д Оттавия (Via del Portico d Ottavia), с парой занятных ресторанов, кошерной пиццерией, кондитерской лавкой и баром Toto, чья вывеска вмонтирована в стену аккурат рядом с четырьмя мраморными головами – остатками античного саркофага. Чуть подальше красуется барельеф со львом, держащим в зубах лань, тоже явно классического происхождения. Вообще, если приглядеться к стенам окрестных домов, почти на каждом обнаружатся какие-нибудь кусочки древностей. Например, потихоньку забравшись на верхнюю площадку лестницы в доме N28 по Via Sant Angelo in Pescheria (подъезд обычно бывает открыт), можно во всех подробностях изучить коринфскую капитель, к которой жители дома напротив приделали бельевую веревку.

Самое неприятное место в квартале – площадь Чинкве-Сколе (Piazza delle Cinque Scole – "площадь пяти школ"), где была старинная синагога. Теперь она превращена в парковку и выглядит настолько неуютно, что на окаймляющие ее дворцы семейства Ченчи (XVI век) почти никто не обращает внимания. Тем более что у них довольно мрачное прошлое: именно здесь жила Беатриче, одна из самых романтических героинь новой римской истории. Все прочие закоулки, несмотря на запущенность, невероятно обаятельны; вдобавок тут попадаются довольно любопытные места. Например, церковь Сант-Амброджо (Sant Ambrogio) на одноименной улице, с архитектурной точки зрения ничем не примечательная, прославилась тем, что сюда в XVI веке на обязательную воскресную проповедь являлись римские куртизанки. Весь город знал, что сбор у них в 8 вечера, и поглазеть собиралась целая толпа. Мужчин, однако, внутрь не пускали.

Главная беда заключается в том, что, как ни петляй, довольно скоро из гетто придется выбираться на cкучную проезжую улицу Аренула (Via Arenula), которая рассекла окрестности Кампо-де-Фьори на две неравные части.

Сант-Анджело-ин-Пескерия редко бывает открыта, но если вам повезет, обратите внимание на вторую капеллу слева – "Мадонну с младенцем" приписывают Беноццо Гоццоли

Пять школ, фигурирующих в названии площади, – это пять синагог, которые ютились в одном здании, но принадлежали разным общинам